Ровно в 6 утра я внезапно просыпаюсь от ощущения влаги. Не думая, подставляю руку, и ловлю первые капли крови в ладонь. Ногами отбрасываю одеяло и, не замечая холода, босиком бегу в ванную. Наклоняюсь над раковиной, стряхиваю кровь с руки и открываю воду. Долго стою на холодном кафеле, наблюдая за тем, как тяжелые красные капли падают на белый фарфор и размываются текущей водой, оставляя после себя красивые разводы. Хочется спать, в голове крутятся строчки из Кустурицы "I'm bleeding like James Kennedy in the street". Наклоняюсь, подставляю нос под ледяную струю и держу так, пока он не онемеет. Кровь все еще идет, но уже медленно и неохотно. Я споласкиваю лицо, запрокидываю голову и иду в кровать. Ложусь на спину по стойке 'смирно' и лежу, пытаясь не коснуться холодными руками живота или бедер. Какое-то время все спокойно, но через несколько минут я чувствую, как в носу что-то рвется. Сначала ничего не происходит, но потом в горло начинает стекать кровь. Я глотаю, но ее не становится меньше. Самураи в древней Японии, попав в плен, чтобы не выдать тайны под пыткой, откусывали себе язык и глотали кровь, пока не умирали от кровопотери. Сколько мне нужно так лежать, пока я не умру? Я не знаю и продолжаю глотать кровь. Спустя какое-то время желудок, поняв, что в него попадает что-то съедобное, начинает издавать странные звуки и шевелиться там, внутри...

Кровь все-таки останавливается. Я, на всякий случай, лежу еще несколько минут на спине, потом переворачиваюсь на бок, поджимаю ноги и засыпаю уже до утра.









(к вопросу о том, что такое гусь-бут)



Лежит себе яйцо. Белое. Ну, может, серое, или в пятнышко. Такое округлое, красивое. Лежит, греется себе. Или даже большая птица его высиживает. И - вдруг - раз! - трещина! Потом - еще одна. Яйцо слабо шевелится, по нему ползут трещинки, потом что-то пытается пробить скорлупу изнутри, выламывает осколки, старается, рвется наружу. И вот - перед нами маленький, невзрачный, голый птенец. Он попал из своего маленького круглого мирка в новый, огромный, страшный и страшно интересный Мир. Сначала он не может даже есть, и мать кормит его из клюва. Сначала он боится всего на свете и, даже тогда, когда подрастет и оперится, он все равно стремится удрать от всего страшного и неизвестного к мамке под крыло - она-то не даст его в обиду!



Но проходит время, и вот он подрос. Он уже не боится отойти от гнезда, он исследует этот мир, узнает много нового и интересного. Он знает, что вот эти птицы - куры, и они глупы. Вот петух - он серьезен и суров, может и поколотить. Вот свиньи - жадные грязнухи. Есть собака, есть кошка, есть много других - странных и не очень, добрых и злых, животных. Есть еще Человек, но тот уж совсем непонятен, и до человека ему дела нет.



Время идет. Птенец становится птицей. Большой, сильной, красивой птицей. Он уже не боится ни петуха, ни кошки и может сам их напугать и даже побить. Жизнь хороша. Еды вдоволь, опасностей нет, ему не холодно, он может делать, что хочет, и впереди - много лет такой беззаботной жизни...



Но однажды на двор приходит Человек и видит большого, откормленного гуся. Он берет в руки нож и отрезает гусю голову. Потом он сдирает с него все перья, вырезает ему внутренности, а тело варит в большой кастрюле с другими такими же гусями. Затем он кидает эти тела в большую мясорубку и делает из них паштет. Потом он достает батон, мажет его сливочным маслом и накладывает сверху толстым слоем этот паштет.



И получается бутерброд с гусиным паштетом - Гусь-Бут.

Вот такое слово.





PS: как впоследствии оказалось, Кустурица писал о совсем другом: "I bleed Like James Cagny on the screen"...